|
Xenogears: Бог и Разум - Т.1 Ч.1 Пролог |
|
|
|
Написал Storm Rider & Roienner Kert
|
|
Friday, 30 June 2006 |
|
Страница 4 из 10
Глава 3.
Падшие тени.
Фей бросился к двери, его инстинкт гнал его защищать свой дом. Но Цитан резко схватил его руку железной хваткой, и когда Фей изумлённо уставился на своего учителя, пламя паники угасло в нём, хотя пламя, охватившее в это время Лахан, продолжало бушевать. На лице Цитана не осталось и следа от слегка помешанного доктора, жившего в уютной усадьбе не вершине горы. Теперь перед Феем стоял истинный профессионал, у которого появилась неотложная работа. Когда он говорил, его голос был спокойным, сильным и уверенным:
– Нет смысла бежать туда неподготовленным. Подожди здесь. Это слишком опасно для Юи и Мидори, поэтому мне нужно, чтобы ты нёс несколько медицинских комплектов.
Фей простоял в прострации полных десять минут, наблюдая, как горит его дом. Цитан, наконец, вернулся, неся два больших походных рюкзака (один был уже за его спиной) и красный кожаный чехол, в котором, Фей знал, были медикаменты.
– Возьми это!
Фей повесил за спину рюкзаки, которые оказались очень тяжёлыми, и принял красный чехол из рук Цитана.
– Мы должны спешить!
* * *
Обычно Фей мог дойти от Лахана до дома Цитана за 45 минут. Если бы он торопился, то мог бы дойти и за полчаса. Однако этой тёмной ночью с единственным источником света – безумным пламенем, пожирающим Лахан, – двое мужчин сумели добежать дотуда меньше, чем за двадцать минут – напрягая каждый мускул своего тела, чтобы двигаться быстрее.
То, что Фей увидел той ночью, навсегда осталось в его памяти. В деревне царил хаос. Большинство домов были в огне, а некоторые уже полностью сгорели до фундамента. Поселяне безумно носились по всей деревне, словно перепуганные цыплята; у многих были ужасные ожоги, неумело обработанные другими жителями, которым повезло больше. Но глаза Фея смотрели сквозь этот ужас, сквозь огонь и дым – туда, где разгоралась битва.
С тех пор как Этос начал их выкапывать из древних руин, Гиры стали основным оружием в армиях обеих стран – и Авеха, и Кислева. Они были огромными гуманоидными фигурами из стали и сверхпрочного стекла – гиганты, управляемые людьми. Когда они сражались, деревья вырывало с корнями, а земля выбрасывала из себя фонтаны сырой почвы. Но в тот момент это меньше всего интересовало Фея. Титаны шагали вдоль площади, выбрасывая дождь из пуль переносных пулемётов и залпов из эфирного оружия. Но почему-то поток огня был направлен, в основном, на дома невинных деревенских жителей. Там были белые Гиры, очень быстрые и ловкие, с двумя диагональными прорезями вместо глаз; были огромные красные Гиры, немного выше остальных они наносили страшные удары руками и ногами, которые, наверное, могли убить слона. Но у всех, в основном на спине, были гравировки либо трёх полос флага Авеха, либо лучащегося солнца со знамени Кислева.
Гнев заполнил сознание Фея. Как посмели эти уродливые махины уничтожить его родной дом, устроив здесь эту бессмысленную битву? Он ненавидел их жгучей, испепеляющей ненавистью, что отчистила его от всех других эмоций. Он хотел уничтожить их. Не заботясь о том, что его могут раздавить, или подстрелить прямым выстрелом, он направился в сторону площади. Если б у него только было оружие, он бы убил их всех. Фей стал неистовым в своей ярости, дико вращал глазами, как будто ожидал увидеть какой-нибудь громадный танк, который готов к бою и только ждёт его, Фея.
Но оружие было – на развороченном от взрывов огородном поле, что вело с площади. Гир, такой же высокий, как и остальные, – но бесшумный и беспилотный! Он стоял на одном колене, голова опущена, нагрудные пластины раздвинуты и из пространства между ними был выдвинут трап, ведший в кабину управления. Краска на боках в свете пожара выглядела чёрной, но Фею показалось, что там были тёмно-фиолетовые росчерки.
С диким криком он бросился к Гиру, расталкивая перепуганных поселян, которые попадались ему на пути. Он почувствовал лёгкий холодок на своих ладонях, взбираясь по железным ступенькам трапа, – и оказался в кабине. Нагрудные пластины сошлись за ним.
Пилотировать Гира непросто. Тело Гира может повторить практически любое движение человеческого тела, поэтому пилоту приходится контролировать огромное количество параметров машины для того, чтобы она выполнила то, что нужно пилоту. Это трудная задача, потому как Гир намного больше и сильнее пилота – и требуется несколько лет кропотливой учёбы, чтобы полностью овладеть всеми навыками пилотирования военных машин. Но однажды познав это, пилот может сделать из груды металлолома ловкого и сильного мастера боевых искусств, особенно из новых моделей машин – они практически не используют огнестрельного оружия.
Пока Фей жил в Лахане, он не видел Гира ни разу. Но вот его пальцы щёлкнули по тумблерам и ступни легли на педали. Знакомым движение, которое уже было на уровне инстинкта, он вдавил кнопку зажигания – и начался отсчёт времени до полного старта робота. Фей почувствовал, как тело Гира реагирует на нажатия клавиш и повороты штурвала почти мгновенно. Гир медленно поднялся; замки блокировки с шипением от вырвавшегося раскалённого воздуха опали с его рук и ног. Он возвышался в полные 50 футов над землёй.
Теперь у него тоже есть сила! Фей дёрнул штурвал – и начал двигаться вперёд. Он уже бежал – сотрясая землю от ударов стальных ног, которые перемещались с громадной скоростью.
Всё было так чуждо, и так знакомо. С разбега он прыгнул высоко в воздух, завис там на мгновение, турбины на спине робота издали дикий рёв – и Фей молниеносно набирая скорость, понёсся на тех, кого он в те мгновения считал врагами. Их было трое: два серебристых Гира с мини-пулемётом у каждого, и красный Гир с эфирным ружьём – посреди них. Они заметили его поздно, слишком поздно для того, чтобы атаковать – серебристые даже не успели вскинуть своё оружие, как синий Гир стрелой пролетел меж ними, оставляя за собой мощнейший воздушный вихрь. Красный Гир с изумлением увидел, как его недавние противники вдруг разлетелись в разные стороны – один из них налетел на двухэтажный каменный дом, полностью разрушив его.
Пилот красного робота даже не успел до конца удивиться своей неожиданной победе, когда увидел, как из мрака ночи, освещённой лишь пламенем пожара, соткалась фигура, летящая на него. Фигура, которая не могла нести ничего, кроме смерти. Пилот авехского Гира уже не успевал поднять своё эфирное ружьё для защиты – его смерть была быстрее его воли. Резко выброшенная вперёд нога робота-убийцы снесла голову его жертвы. Из того места, где мгновение назад была голова, повалил густой дым и град искр от короткого замыкания. Следующим движением он одновременным ударом обеих рук прошил уже безголовое тело Гира, после чего резко разведя руки в стороны, разорвал своего противника.
Фей почувствовал, что азарт битвы разгорается в нём. Горит неистовым пламенем, намного более сильным, нежели то, что сейчас сжирает его дом. Его не волновало, почему и как он может управлять механизмом, который видит первый раз в жизни – ему хотелось убить сегодня как можно больше.
Из-за завесы пламени выбежали ещё три серебристых робота. Глаза Гира Фея загорелись белым огнём. Он достигнул их одним прыжком, отбросил ближайшего ударом ноги в развороте, и пробил руками места, где располагались кабины пилотов у двух оставшихся Гиров. В следующие секунды кровь окрасила стальные ладони бездушной машины.
То, что произошло дальше, длилось не больше пяти секунд, но в памяти Фея это осталось навсегда. Тот Гир, которого Фей сбил мгновение назад, оказался более крепким, чем рассчитывал Фей. Он вскинул свой пулемёт и в отчаянном порыве помчался навстречу синему Гиру. Фей уже был готов одним ударом снести его, как между ним и мчащимся в безумии Гиром из ниоткуда появилась фигура человека, размахивающего руками; человека, которого Фей никак не ожидал встретить здесь; вернее, он про него забыл.
Тимоти. Человек, который никогда не участвовал даже в самых мелких драках; человек, который всегда был весёлым и жизнерадостным; человек, который увёл у него девушку, что он любил; единственный человек, которого Фей мог назвать своим другом. Он стоял на дрожащей земля, со страхом глядя на стальных гигантов. Серебристый Гир тоже заметил человеческую фигуру, остановился и – наконец разрядил пулемёт.
Фей в неистовстве рванулся вперёд, пытаясь защитить своего друга, но было слишком поздно. Двадцатимиллиметровые пули раскромсали тело Тимоти в кровавое месиво. Фей почти что почувствовал, как умирает Тимоти, когда взглянул на ошмётки плоти, что однажды были его другом.
Ярость вновь нахлынула на Фея, и он бросил свою машину в атаку с новой силой. Авех, Кислев, все эти Гиры были его врагами, и все они заслуживали смерти.
Человеческий разум – это айсберг, небольшая область, что мы зовём сознанием, выступает над плещущимися волнами, но большая его часть, находящаяся за поверхностью, – обширна и невидима. И в самой холодной и тёмной области разума Фея возникла дрожь. Она начала пробираться сквозь пласты давно забытых мыслей и воспоминаний Фея, пока не взорвалась в его сознании, словно бомба. Фей опал на спинку кресла, его руки соскользнули с панели управления, его Гир остановился, в то время как шторм сокрушал его разум, поднимаясь из глубочайшей черноты к самым вершинам его сверхэго.
Он увидел лицо, своё лицо, детское – из глаз ручьём катились слёзы. Он увидел кулон – большой серебряный крест – с рубином посередине, мерцающим необычно ярким блеском. Но вот шторм разразился в полную силу – и Фей начал тонуть. Его сознание утопало в тёмных водах не-сознания.
Но перед тем как он окончательно утонул, он увидел один последний образ. Впоследствии он так и не смог понять было ли это то, что показало ему его сознание, или это было последнее, что узрели его глаза, но он увидел человека, в тёмных одеждах, встающего из последних сил. Человек хохотал, а Фей боялся.
* * *
Ноющая боль вырвала его из глубокого забвенья. Обнажённые корни дерева упирались ему в спину, словно клыки какого-то зверя. Он нарочито медленно открыл свои глаза, но не стоило волноваться: свет от немногих оставшихся огней недавнего пожара был тусклый и приглушённый. Он заглянул себе в память, вспоминая прилив ярости, его бой в Гире, смерть Тимоти. Но что потом?
– Фей?
Он взглянул наверх и увидел лицо Цитана, склонившегося над ним. “Линии горя” теперь были чётко видны по всему его лицу.
– Что?!! Что произошло?!!
Цитан не ответил, только молчаливо отошёл.
Фей увидел то, что осталось от его дома, и зарыдал. Когда Гиры атаковали Лахан, было разрушено один или два дома. Несколько домов горело, но большинство были нетронуты. Но сейчас на месте деревни была пустошь из разбитого кирпича и разбитых жизней. Дома словно скосило косой смерти, улицы были заполнены трупами. Некоторых (как Тимоти) расплющило – от людей остались только ошмётки развороченной плоти. Другие сгорели или раздавлены падающими валунами. Лица, которые он хорошо знал, смотрели на Фея немигающим взором, многие без своих тел.
Тётя Алисы лежала напротив груды обломков и тихо качалась взад-вперед, плача и сжимая оставшейся руке (другую оторвало взрывом) рваные клочки свадебного платья. Рядом с ней неподвижно лежала её племянница; её спина была вся разворочена, а из затылка торчал кусок стекла, что поблескивал в тлеющих огнях.
А посреди этого ада, словно бог разрушения, стоял тёмно-синий Гир. Он был немного помятым, но, по большей части, казался целым и невредимым.
– Ты! Дурак!
Яростная маленькая фигура бросилась на Фея. Руки Дэна уже были готовы задушить своего теперь уже бывшего учителя. Его глаза излучали слепую и дикую ярость. Цитан одним быстрым движением схватил паренька и прижал его к себе.
– Я убью его! – кричал Дэн, неистово пытаясь вырваться из рук Цитана. – Убийца!
Раскаяние схватило Фея и отшвырнуло, словно грязное животное. Огромный маятник вины начал раскачиваться, а правда проясняться.
– Я… сделал… это?
– Ты отлично знаешь, что да, ты, проклятый ублюдок! Ты залез в эту штуку и стал неуправляем! Ты никогда не должен был приходить в Лахан! Ты должен был умереть! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!
Фей прошёл мимо Цитана и бьющегося Дэна и направился прямиком к Гиру. Под его ступнями захрустели разбитые камни и стекло. Некоторые из выживших плевали вслед Фею, другие просто молча смотрели. Когда он проходил мимо тёти Алисы, она уже поднялась с земли, её лицо искривилось маской боли, её голубые глаза гневно сверкали. Она ничего не сказала. Неистовым движением она ударила Фея своей оставшейся рукой, и он увидел за ней те десятки жизней, которые он отнял. Он немного отшатнулся, но ничего не ответил; его глаза были ослеплены слезами боли.
Фей медленно взглянул на Гира, вспоминая ту радость, которую он испытывал, когда пилотировал эту машину. Казалось, он чувствовал глаза всех деревенских жителей, и живых, и мёртвых, пристально смотрящих на него. Он был маленьким мотыльком, горящим в свету самого огромного костра в мире, и он заслуживал этого. А потом вдруг что-то щёлкнуло в его сознании.
С нечеловеческим криком Фей бросился прочь из деревни, ослеплённый океаном эмоций, разом нахлынувших на него. Он бежал вниз по дороге, с силой ударяя ногами о землю, пытаясь обогнать свои чувства. Потом он свернул с дороги и со всех ног бросился в лес. Ветки деревьев хлестали по его лицу и рвали одежду. Он хотел, чтобы они выцарапали ему глаза, чтобы никогда больше не видеть той ужасной картины.
Но печаль изнуряет, и после, казалось, нескольких часов беспрерывного бега он упал в густой кустарник, начал кататься по земле, а через несколько минут погрузился в глубокий, блаженный сон.
|
|
Последнее обновление ( Thursday, 24 August 2006 )
|
|
